Создано 06 Апрель 2013

 Сравнительно-правовой анализ регулирования диффамационных споров с участием средств массовой информации России, Германии и США

 

Институт свободы слова в Российской Федерации, государстве с относительно молодой демократической традицией, нельзя назвать окончательно сформировавшимся. Участники информационных правоотношений сталкиваются как с явными пробелами в правовом регулировании медиа-индустрии, так и с противоречиями информационно-правовых норм с нормами иных отраслей права. Часто это касается вопроса о диффамации, который является едва ли не основным в деятельности СМИ.

В становлении цельной, отвечающей необходимости информационной безопасности и демократических свобод, системы информационно-правовых отношений представляется целесообразным использование опыта зарубежных стран. В этом смысле использование практики правового регулирования деятельности СМИ в США, стране, для которой «Первая поправка» символизирует едва ли не важнейшее демократическое достижение, было бы наиболее ценным. Однако правовая система США, существенными особенностями которой, в корне отличающими её от правовой системы современной России, являются включение решений судебных органов в систему источников права, не может быть зеркально отражена в российском праве. Ввиду этого, наряду с рассмотрением основных положений американского права, было бы полезно использовать также опыт демократических стран с системой права, наиболее тождественной Российскому праву. Такой страной, прежде всего, можно назвать Германию.

В настоящей статье будет сделана попытка методом сравнительно-правового анализа выявить основные различия правового регулирования диффамации в СМИ между указанными странами: Россией, США и Германией. Второй и, возможно, более важной задачей данной работы является выявление возможности и необходимости перенимания опыта зарубежных стран с целью внедрения в России для усовершенствования системы правового регулирования медиа-индустрии.

Прежде всего, следует обратить внимание на характер диффамационных споров в исследуемых странах. Так, в США споры о диффамации весьма редко становятся предметом уголовных процессов. В Германии же, наоборот, диффамация в основном является уголовным преступлением. В России предметом гражданского спора является диффамация, а предметом уголовного – заведомо ложная клевета или оскорбление.

Элементы иска о диффамации во многом совпадают в трех рассматриваемых странах. Это (1) оглашение (2) ложного (3) утверждения о факте, (4) порочащем честь, достоинство или деловую репутацию (5) лица. Однако право США признает элементом иска о диффамации также (6) вину.

Оглашение. Американское, российское и германское право согласуются в том, что информация, являющаяся предметом диффамационного спора может оглашаться письменно, устно или через средства радио или телевидения. При этом, однако, адресатом такого оглашения должно быть то ли иное третье лицо, то есть кто-то иной, а не автор данного утверждения.

Ложность. Критерии определения ложности или правдивости информации в российском и германском и американском праве весьма различны. В какой-то степени это вызвано тем, на какой из сторон лежит бремя доказывания ложности или правдивости высказывания.

Согласно как российскому, так и германскому праву в спорах о диффамации утверждение считается ложным, если ответчик (журналист) не доказал его правдивость.

Согласно праву США, чтобы иметь исковую силу, утверждение должно приниматься как клеветническое либо большинством населения, либо уважаемым или здравомыслящим меньшинством[1].

В силу изложенного, основанием для иска могут быть и намеки, соответствующие действительности утверждения, сформулированные таким образом, что дают ложное представление. Например, фраза "вчера вечером мэр не имел любовной связи на стороне", так как подразумевается, что в другое время у него были любовные связи.

При этом, согласно праву США некоторые фигуры речи исключаются из сферы гражданской ответственности, например, эпитеты, прозвища, гиперболы, пародия, сатира. Это объясняется тем, что такого рода прозвища и ругательства, скорее всего, дискредитируют того, кто их произносит, а не того, на кого они направлены.

Российская же судебная практика не всегда следует этому правилу. Так, одним судом определенный сюжет может быть признан ложным и порочащим, несмотря на явно сатирический характер, а другим судом тот же самый сюжет может быть признан не подлежащим опровержению в силу явно иронического характера. В каждом отдельном случае судьи, в силу отсутствия единого установленного критерия, руководствуются своим субъективным мнением.

Американское право предъявляет несколько специфических требований к информации, чтобы признать ее ложной. Так, измышление должно быть ложным по существу, а не технически. Скажем, если опубликованные сведения о признании лица виновным в краже тысячи долларов фактически относятся к краже семисот, основания для иска не будет. Это правило достойно заимствования и отражения в российской правовой системе.

Утверждение о факте или мнение. Споры о том, какого рода информация может быть предметом диффамации, ведутся среди правоведов многих стран.

В целом большинство юристов России соглашаются, что мнение не может быть предметом диффамации. Однако стабильной судебной практики по этому вопросу пока нет, как нет и единого мнения в том, как отделить утверждение о факте от выражения мнения.

Американское и германское право имеют сложившуюся судебную практику на сей счет.

В законодательстве Германии устанавливается, что решающее различие заключается в том, что утверждение о факте может служить основанием для иска о диффамации (и защита обязана доказать его истинность), тогда как по утверждению, представляющему собой выражение мнения, иск в принципе не может быть возбужден, независимо от того, является оно справедливым или нет. Германское законодательство допускает, впрочем, что суд может изучить мнение по существу, однако основанием для судебного преследования могут служить только клеветнические и явно оскорбительные мнения. Высказывание «Шмит — фашист» считается утверждением о факте, если при этом подразумевается, что он состоит или состоял в фашистской партии. Однако если это высказывание имеет в виду описание политических взглядов Шмита, то оно является выражением мнения. Критерий, применяемый немецкими судами для различения фактов от мнений, заключается в выяснении того, указывает ли оспариваемое высказывание главным образом на конкретные события, истинность которых можно доказать или опровергнуть, или нет.

Высказывания личных мнений, как подтвердил в 1974 году Верховный суд США, получили полную конституционную защиту: "Согласно Первой поправке, не существует так называемых ложных высказываний или мнений. Каким бы злонамеренным не представлялось нам то или иное мнение, для его исправления нам следует полагаться не на сознательность судей и присяжных, а только на соревнование с другими мнениями". Поскольку предмет диффамации, спорные высказывания должны быть ложными и поскольку мнения по своей сути не являются ни правдивыми, ни ложными, то мнения нельзя рассматривать как клевету. Однако суды при этом часто предъявляют журналисту требование опубликовать к тому же факты, подкрепляющие высказываемое мнение.

В США судьи при разграничении утверждения и факта основывают на следующих критериях:

1) общее использование или смысл конкретных формулировок,

2) проверяемость сделанного утверждения,

3) контекст, в котором сделано утверждение, в особенности окружающие данное утверждение формулировки,

4) более широкий социальный контекст, в котором появляется данное заявление: читатели понимают, что в определенных случаях текст скорее представляет собой мнение, нежели факт[2].

Представляется целесообразным закрепление указанной позиции об исключении мнения из предмета иска о диффамации и методики разграничения мнения и утверждения о факте в российской судебной практике посредством издания соответствующего постановления высших судебных органов.

Порочащий характер. Согласно как российскому, так и германскому и американскому праву утверждение должно наносить вред репутации человека. При этом не обязательно, чтобы это влекло за собой финансовый ущерб. Если истец доказывает, что из-за сделанного в его адрес ложного утверждения окружающие стали о нем хуже думать, этого достаточно.

Отношение к лицу. Отношение информации, являющейся предметом диффамационного спора к истцу также является весьма важным элементом спора. Российские судьи зачастую вынуждены субъективно оценивать, насколько то или иное высказывание относится к истцу. Так, в газете "КоммерсантЪ-дейли" была опубликована под заголовком "Россия может стать страной стукачей" статья, которую сопровождала фотография двадцатипятилетней давности, запечатлевшая парад пионеров-барабанщиков. Несмотря на то, что фотография была выбрана в качестве метафорической иллюстрации, суд нашел, что одного из бывших пионеров, обратившегося с иском о защите чести и достоинства, назвали "стукачем". Заканчивается решение Головинского межмуниципального суда г. Москвы требованием опубликовать ту же фотографию с подписью, дескать "такой-то - не стукач", и принести извинения. [3]



[1] «Американское диффамационное право и судопроизводство Обзор законодательства и практики судебной защиты чести и достоинства в США», Роберт Вандерет, «Современное право СМИ в США», серия «Журналистика и право», выпуск 8, Москва, 1997

[2] «Мнение и добросовестный комментарий в праве о диффамации», Роберт Холи, «Современное право СМИ в США», серия «Журналистика и право», выпуск 8, Москва, 1997

[3] Комментарии Центра «Право и СМИ» под ред. П. В. Суркова, Серия «Журналистика и право», Выпуск 20.

В США практика подобных споров достаточно стабильна. Измышление должно иметь отношение к истцу настолько, чтобы читатели могли с полным основанием считать его субъектом диффамации. Причем необязательно называть его по имени. Когда же публикация направлена против группы или класса лиц, вопрос об ответственности нередко связан с размером участвующей в судебном деле группы. Суды единодушно решили, что дело можно принимать к производству, если в нем замешано не более 25 истцов.

Отличительной российского права является то, что наследники могут требовать защиты чести и достоинства своего умершего предка. Согласно же американскому праву диффамационные иски персональны и не являются актуальными после смерти лица. Подобное правило американского права представляется не совсем верным, поскольку, в частности, наследники в какой-то мере также претерпевают страдания в результате унижения чести и достоинства их предка.

Вина. В соответствии с российским законодательством субъективная сторона не является элементом гражданского иска о диффамации. То есть не имеет значения, знал ли журналист о ложности распространяемых сведений, желал ли он нанести урон репутации истца.

В американском праве обратная ситуация. Необходимо доказать вину ответчика как представителя средств массовой информации. При этом субъективная сторона таких дел подразделяется на две категории. Согласно терминологии российского законодательства их можно подразделить на умысел и небрежность. При этом подобное разделение происходит в зависимости от статуса истца.

Государственные и общественные деятели должны доказать наличие вины в форме умысла, что обусловлено тем, что эти люди специально ищут общественного внимания и обычно имеют доступ к средствам массовой информации и могут ответить на критические замечания в свой адрес, а высказывания о таких людях зачастую очень интересны для широкой публики. Верховный суд в деле Harte-Hanks Comminication, Inc. против Connaughton, признал, что даже чрезвычайное отклонение от профессиональных стандартов или публикация статьи для увеличения тиража сами по себе, не доказывают злобного умысла. Суд также признал, что неудачное расследование фактов не обязательно доказывает действительно злой умысел, в то время как “намеренное игнорирование правды” может означать злой умысел[1].

Частным лицам достаточно доказать лишь недобросовестность журналиста.

Признание вины в качестве элемента иска о диффамации достаточно спорно и требует широкого обсуждения. Ведь средства массовой информации обладают чрезвычайно мощным воздействием на общество, в силу чего и степень ответственности, с которой журналисты должны относиться к своим репортажам, должна быть соответствующе высокой.

Основания освобождения от ответственности. Привилегии.

И российское, и американское право содержат основания освобождения от ответственности за диффамацию. Однако перечень этих оснований, как и их содержание, весьма различны.

Согласно российскому праву использование материалов, опубликованных ранее в другом СМИ, является основанием освобождения от ответственности.

Согласно американскому праву этот факт не защищает от ответа по иску о диффамации. При этом если у перепечатывающего есть веские основания полностью доверять источнику информации, то истцу будет очень трудно доказать меру вины ответчика.

К слухам и сплетням по американскому праву применимы такие же правила, как и к перепечатке. Однако, поскольку в отношении сплетен степень доверия весьма сомнительна, журналист должен провести по их факту собственное расследование. Российское право не признает перепечатку сплетен основанием освобождения от ответственности.

Одно из оснований освобождения от ответственности в США, так называемая условная привилегия, заключается в том, что при определенных обстоятельствах польза от высказывания без страха пострадать за дезинформацию перевешивает вред, который такое высказывание может нанести репутации другого лица. Но условная привилегия может быть отменена, если доказано злоупотребление ею.

Кроме того, право США предоставляет беспристрастным репортажам квалифицированную привилегию. Согласно второму своду гражданских правонарушений, "публикация дискредитирующего материала в отношении другого лица в каком-либо отчете об официальном мероприятии или в протоколе собрания, доступного широкой публике, в коих речь идет о вопросе, представляющем общественный интерес, попадает под защиту иммунитета в том случае, если данный отчет или протокол точен и полон, или же если это беспристрастный краткий отчет о данном мероприятии".

Бремя доказывания.

Согласно российскому праву на ответчике, то есть, в данном случае, на журналисте или редакции СМИ, лежит обязанность доказать правдивость высказанных утверждений.

Американское право в корне отличается от российского в этом элементе иска о диффамации. В деле "Филадельфийские газеты против Хеппса" Верховный суд установил, что бремя доказывания возлагается на истца в любом деле, где ответчиком выступает средство массовой информации, а объектом является высказывание, представляющее общественный интерес. В обоснование подобной позиции суд высказал следующее: "возложение, по законодательству штата, бремени доказательства правды на ответчиков (средства массовой информации, опубликовавших высказывание, имеющее общественный интерес) затрудняет делать такого рода высказывания из-за страха, что за этим последует необоснованная ответственность".

Иски политических деятелей.

Согласно праву США, как правило, правительство и правительственные органы не вправе предъявлять иск о клевете. Ряд членов Верховного суда придерживается той точки зрения, что Первой поправкой, по крайней мере, запрещается какой бы то ни было иск со стороны чиновника в отношении высказывания, направленного против него или его служебного поведения. В деле о клевете Bailey v. Charleston Mail Ass'n7 по иску начальника управления шоссейных дорог штат Западная Вирджиния в связи с тем, что в нескольких редакционных статьях газеты он обвинялся в получении взяток при покупке штатом моста, Верховный суд Западной Вирджинии также признал право газеты комментировать официальную деятельность государственного служащего при исполнении им должностных обязанностей. В определении суда говорится: "Официальные действия должностного лица штата имеют для общественности настолько важное значение, что неправильное сообщение о них освобождается от ответственности, если оно сделано в благих целях и при наличии оснований у говорящего честно верить, что оно соответствует действительности"[2].

При этом германское право, в котором иски о диффамации чаще являются предметом уголовных дел, нормами Уголовного кодекса защищает органы управления от публичных нападок (ст. 90б).

Российское законодательство не содержит особенностей рассмотрения исков о диффамации в зависимости от субъекта диффамации. Однако следует обратить внимание на тот факт, что согласно судебной практике политические, а в особенности общественные деятели в случае удовлетворения иска о диффамации возмещают моральный вред в десятки раз больший, чем обычные граждане.

Проведенный сравнительно-правовой анализ позволяет сделать несколько выводов. Во-первых, возможность внедрения в российском праве некоторых достижений зарубежных правовых систем. Однако в силу чрезвычайной субъективности большинства нерешенных в России правовых вопросов в области диффамационных споров, наиболее приемлемым методом такого внедрения было бы издание соответствующих рекомендаций высших судебных органов. Это касается, прежде всего, вопросов определения ложности, порочащего характера, относимости в диффамационных спорах. Во-вторых, неутешительным выводом поведенного исследования является то, что вопросов для дальнейшего исследования по-прежнему не мало как в России, так и в зарубежных странах. Это касается, прежде всего, критериев разграничения мнения и утверждения о факте. В-третьих, некоторые методы правового регулирования деятельности СМИ в зарубежных странах нельзя назвать не только возможными для применения в России, но и в целом отвечающими потребностям современного общества. Это такие, например, нормы, как признание вины в качестве элемента диффамационного спора в американском праве.

Поэтому при перенимании зарубежного опыта в любом случае необходимо широкое обсуждение с участием как правоведов – теоретиков, так и практиков, которым приходится осуществлять свою деятельность по принимаемым законодателем нормам. Подобные дискуссии, к счастью, регулярно проводятся, остается надеяться, что в них будет с должным вниманием учитываться зарубежный опыт, а их результаты найдут свое воплощение в законодательстве.

 

Лепихина Е.Ю.

 



[1] The First Amendment Handbook, The reporters committee for freedom of the press.

[2] «Американское диффамационное право и судопроизводство Обзор законодательства и практики судебной защиты чести и достоинства в США», Роберт Вандерет, «Современное право СМИ в США», серия «Журналистика и право», выпуск 8, Москва, 1997

 

Скачать "Сравнительно-правовой анализ регулирования диффамационных споров с участием средств массовой информации России, Германии и США"

Обновлено 09.04.2013 19:25
  

 

© «ГК «Омега» ,1290059 , Москва, ул.Тверская,д.12, стр.9, e-mail: omega@pbomega.ru, тел: (495) 232-49-51, (495) 232-49-52