Создано 06 Апрель 2013

Основные вопросы, рассматриваемые Европейским судом по правам человека по делам с участием представителей СМИ

 

24 февраля 2005 года вышло Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц». В данном постановлении Верховный суд указал, что применительно к свободе массовой информации на территории Российской Федерации действует статья 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция), при этом положения данной нормы должны толковаться в соответствии с правовой позицией Европейского Суда по правам человека, выраженной в его постановлениях.

В Европейском суде по правам человека (ЕСПЧ) в делах о нарушении статьи 10 Конвенции участвуют различные лица, от простых граждан до руководителей государств. В рамках настоящей статьи интерес представляют дела, основанием для рассмотрения которых стала деятельность средств массовой информации.

Такие дела условно можно разделить на несколько групп:

1 – дела , связанные с содержанием распространяемой информации;

1.1. дела о диффамации;

1.2. дела о распространении информации, угрожающей национальной безопасности;

1.3. дела о распространении информации, ущемляющей общественные интересы;

1.4. дела о распространении информации, ущемляющей интересы лиц;

2 – дела, связанные с правом доступа к информации;

3 – дела, связанные ограничением распространения информации (лицензирование деятельности вещательных СМИ).

4 –дела о распространении недопустимой информации.

Все группы объединяет тот порядок, в котором ЕСПЧ определяет, имело ли место в данном случае нарушение статьи 10 Конвенции.

Статья 10 Конвенции гласит:

«10. Каждый человек имеет право на свободное выражение своего мнения. Это право включает свободу придерживаться своих мнений и получать и распространять всякого рода информацию и идеи без вмешательства со стороны государственных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует государствам требовать, чтобы радио-, теле- и кинокомпании имели разрешения.

2). Поскольку пользование этими свободами налагает обязанности и ответственность, оно может быть сопряжено с формальностями, условиями, ограничениями или наказаниями, установленными законом и необходимыми в демократическом обществе в интересах государственной безопасности, территориальной целостности или общественной безопасности, для предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности населения, для защиты репутации или прав других лиц, для предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или для поддержания авторитета и беспристрастности судебных органов».

Исходя из приведенной нормы, во всех случаях при рассмотрении вопроса о нарушении статьи 10 Конвенции примененные государственными органами меры ЕСПЧ оценивает с трех позиций:

- были ли эти ограничения четко предусмотрены законом;

- преследовалась ли при этом «правомерная цель»;

- было ли вмешательство «необходимым в демократическом обществе».

Как видно, 2 из 3 критериев могут быть установлены только на основании субъективного мнения суда. Однако подобные «субъективные» критерии являются особой спецификой дел о нарушении статьи 10 Конвенции, ведь установление с законе однозначных и всеобъемлющих норм в сфере осуществления свободы слова зачастую невозможно. В связи с этим именно прецедентная система права представляется тем основным фактором, который придает решениям ЕСПЧ необходимые признаки четкости, обоснованности позиции, доскональности рассмотрения каждого вопроса и способствует установлению стабильной практики.

При решении вопроса о нарушении статьи 10 Конвенции по вышеприведенным критериям ЕСПЧ практически во всех делах характеризует свободу слова как одну из наиболее важных демократических свод, ограничение которой должно быть максимально оправдано и доказано.

В свете изложенного обращает на себя внимание тот факт, что в большинстве решений ЕСПЧ придает настолько весомое значение свободе выражения мнений, что весьма малое число иных защищаемых свобод и интересов могут служить оправданием ограничения свободы слова. Суд указывает, что свобода выражения мнений относится не только к «информации» или тем «идеям», которые получены законным путем или считаются не оскорбительными или незначительными, но и тех, которые оскорбляют или вызывают возмущение. Таковыми, по мнению ЕСПЧ, являются требования терпимости, плюрализма и широты взглядов, без которых «демократической общество» невозможно.

Различие приведенных групп дел основывается, прежде всего, на том, в какой степени они непосредственно относятся к осуществлению свободы слова. И, следовательно, в той степени внимания, которая уделяется ЕСПЧ возможности нарушения свободы слова соответствующим вмешательством государства.

Так, дела, связанные с содержанием распространяемой информации, более всего связаны с высказыванием слова, выражением мнения, являются их прямым следствием, в связи с чем, во-первых, наиболее широко представлены в практике ЕСПЧ, во-вторых, содержат больше субъективных оценок, вариаций решений в зависимости от тех или иных конкретных обстоятельств.

В делах о диффамации ЕСПЧ придает важное значение следующим критериям.

Во-первых, суд оценивает общественный интерес к освещаемому вопросу. При этом, однако, ЕСПЧ указывает, что «гарантия, которую статья 10 предоставляет журналистам относительно распространения информации по вопросам, имеющим общественное значение, подчинена условию, по которому заинтересованные лица действуют искренне и таким образом, чтобы представить точную и достойную доверия информацию, уважая профессиональную журналистскую этику»[1].

Оценивая этот критерий, в деле «Таммер против Эстонии» ЕСПЧ признал отсутствие нарушения статьи 10 Конвенции на том основании, что освещаемая проблема не затрагивала вопрос общественного характера[2].

Здесь необходимо отметить, что данный критерий пока недостаточно широко используется российскими судами при рассмотрении дел о диффамации, что существенно затрудняет однозначное применение ими практики Европейского суда по правам человека.

Во-вторых, ЕСПЧ оценивает источник распространяемой информации. При этом суд указывает, что государственные документы для журналиста могут считаться априори достоверными[3]. Следует отметить, что подобное положение присутствует и в российском законодательстве, в частности, в статье 57 Закона Российской Федерации «О средствах массовой информации» в качестве основания освобождения от ответственности.

В-третьих, важное значение при рассмотрении подобных дел имеет личность заявителя, является ли он политическим деятелем. Так, в деле Коломбани против Франции ЕСПЧ указывает: «что касается границ приемлемой критики, то они шире по отношению к политическому деятелю, действующему в качестве общественной фигуры, чем просто по отношению к частному лицу»[4].

Данный критерий также не закреплен в российском законодательстве, однако в некоторых случаях применяется в российских судах. В частности, в решении Верховного суда Республики Тыва по иску Алевтины Куулар одним из оснований для отказа в удовлетворении исковых требований являлась личность истицы как «публичного человека».



[1] См. п. 65 судебного решения ЕСПЧ от 25.06.2002 г. по делу Коломбани и др. против Франции.

[2] См. решение ЕСПЧ, дело «Таммер против Эстонии, жалоба № 41205/98 от 6.12.2001// http://www.echr.coe.int

[3] См. п. 65 судебного решения ЕСПЧ от 25.06.2002 г. по делу Коломбани и др. против Франции.

[4] См. п 56 решения ЕСПЧ от 25.06.2002 по делу Коломбани и др. против Франции

В-четвертых, суд вынужден толковать те или иные слова и выражения. Так, в деле Фелдек против Словакии ЕСПЧ при толковании термина «фашистское прошлое» не стал придавать ему ограничительный смысл, в котором этот термин должен был быть истолкован как членство в фашистской организации, на основании чего и было установлено нарушение статьи 10 Конвенции[1].

Данный критерий и в практике ЕСПЧ, и в российской судебной практике продолжает оставаться одним из наиболее субъективных. Однако обращение к соответствующим экспертизам за разрешение вопроса о смысле тех или иных слов и выражений придает выводам суда большую научную обоснованность.

В делах, связанных с распространением информации, угрожающей национальной безопасности, ЕСПЧ прежде всего рассматривает оправданность целей вмешательства государства в осуществление свободы слова. Суд признает, что вмешательство, имеющее цели защиты правопорядка и предотвращения преступления, не противоречит пункту 2 статьи 10 Конвенции. Так, в деле «Эрдогду против Турции» суд указывает: «в случае возникновения конфликта и напряженности в стране национальные органы власти обязаны проявлять особое пристальное внимание к опубликованию таких заявлений, которые призывают обратиться к насильственным действиям против государства»[2].

Еще один важный критерий, на который ЕСПЧ обращает особое внимание при рассмотрении подобных дел – субъективные цели лица, разгласившего спорную информацию, являлись ли они неправомерными, то есть, имело ли лицо субъективную цель призыва к подрыву национальной безопасности[3].

При рассмотрении дел, затрагивающих общественные интересы ЕСПЧ придает наиболее важное значение той сфере общественной жизни или той группе лиц, защитой которых обосновывается соответствующее ограничение свободы слова, то есть тому, является ли защита данной группы лиц или сферы общественных отношений «необходимой в демократическом обществе».

При рассмотрении дел о распространении информации, ущемляющей права и законные интересы определенных лиц ЕСПЧ также придает важное значение общественному интересу к рассматриваемому вопросу. Однако с оговоркой, что личные права, в том числе презумпция невиновности, могут быть и должны быть обеспечены государством иным способом, нежели запрет на распространение соответствующей информации[4].

Переходя к особенностям рассмотрения группы дел, связанных с доступом к информации, следует оговорить, что защита свободы слова в данном случае происходит не напрямую, а косвенно, так как распространение информации вторично по отношению к собиранию информации. Это и придает этой группе дел особую специфику. Перечень подобных дел уже по сравнению с делами первой группы.

В таких делах на первый план выносится степень общественной значимости освещаемого вопроса. В частности, «была ли, исходя из конкретных обстоятельств дела, потребность в информировании общественности более важной, нежели «обязательства», которые появились у заявителей, учитывая сомнительное происхождение полученных ими документов»[5].

Также суд рассматривает вопрос о наличии вины заявителей, в частности, знали ли они о незаконном происхождении документов.

И не в последнюю очередь ЕСПЧ рассматривает вопрос о насущной необходимости защиты информации как конфиденциальной.[6].

В делах, связанных с процедурными ограничениями распространения информации ЕСПЧ «расширительно»толкует пп.3 п. 1 ст. 10 Конвенции: «государства могут при помощи системы лицензирования регулировать на своей территории вопросы организации телерадиовещательной деятельности, в частности ее технические аспекты, а также учитывать другие критерии, например, характер и цели станции, которую собираются оборудовать, кто ее потенциальные слушатели на национальном, региональном или местном уровнях, права и нужды конкретного круга слушателей и обязанности, которые вытекают из международных договоров»[7].

Однако несмотря на приведенное толкование в деле Теле-1 Приватфернсегезельшафт против Австрии решающими для ЕСПЧ оказались статистические данные, которые показали, что наличие широкой и развитой кабельной сети вещания позволяет не считать монопольное положение государственного эфирного вещателя нарушающим свободу слова.

Как видно из приведенных некоторых положений практики рассмотрения Европейским судом по правам человека дел о нарушении статьи 10 Конвенции, при разрешении коллизии между необходимостью защиты свободы слова как одного из наиболее важных демократических достижений с одной стороны, и государственными, общественными либо частными правами и свободами с другой стороны, решение выносится в пользу той стороны, чьи интересы в результате рассмотрения множества факторов, проведения оценки обстоятельств исходя из различных критериев признаются судом наиболее «необходимыми в демократическом обществе». Возможно, данный вывод является основным в практике рассмотрения ЕСПЧ дел о защите свободы слова с участием представителей СМИ.

 

Лепихина Е.Ю.



[1] См. решение ЕСПЧ, дело «Фелдек против Словакии», жалоба № 29032/95 от12.07.2001// http://www.echr.coe.int

[2] См. п. 62 решения ЕСПЧ от 15.06.2000 по делу Эрдогду против Турции

[3] См. п. 69 вышеназванного решения.

[4] См. решение ЕСПЧ № 34000/96 от 3.10.2000//www.dhcour.coe.fr/hudoc/

[5] См. п. 52 решения ЕСПЧ от 21.01.1999 по делу Фрессоз и Руар против Франции

[6] См. п. 53 вышеназванного решения

[7] См. п. 25 решения ЕСПЧ от 21.09.2000 по делу «Теле-1 Приватфернсегезельшафт против Австрии»



Скачать "ЕСПЧ"

Обновлено 09.04.2013 19:24
  

 

© «ГК «Омега» ,1290059 , Москва, ул.Тверская,д.12, стр.9, e-mail: omega@pbomega.ru, тел: (495) 232-49-51, (495) 232-49-52